Луций Лициний Красс

Луций Лициний Красс
лат. Lucius Licinius Crassus
дуумвир для выведения колоний
118 год до н. э.
квестор Римской республики
не позже 109 года до н. э.
народный трибун Римской республики
107 год до н. э.
курульный эдил Римской республики
около 105 - 103 годов до н. э.
претор Римской республики
около 98 года до н. э.
консул Римской республики
95 год до н. э.
проконсул Галлии
94 год до н. э.
цензор Римской республики
92 год до н. э.
децемвир для распределения земли
91 год до н. э.
авгур
? - 91 год до н. э.
Рождение 140 до н. э.(-140)
Смерть 91 до н. э.(-091)
Рим
Род Лицинии
Отец Луций Лициний Красс
Супруга Муция
Дети Лициния Прима, Лициния Секунда, Луций Лициний Красс Сципион (усыновлённый внук)
Партия

Луций Лициний Красс (лат. Lucius Licinius Crassus, 140 год до н. э. — 19 сентября 91 года до н. э.) — древнеримский оратор и политический деятель, консул 95 года до н. э., цензор 92 года до н. э. Славу своим ораторским искусством стяжал в 119 г. до н. э., участвуя в ряде резонансных политических и уголовных процессов. Вначале выступал на стороне «народной партии», но не позже 106 года до н. э. перешёл на сторону сената[⇨]. Прошёл все ступени политической карьеры — от квестуры около 110 года до н. э. до цензуры 92 года до н. э., причём большую часть магистратур занимал совместно со своим другом Квинтом Муцием Сцеволой Понтификом[⇨]. Участвовал в принятии законов против италиков, выдававших себя за римских граждан, и против латинских учителей красноречия. В последний год жизни поддержал реформатора Марка Ливия Друза; некоторые историки предполагают, что Красс является автором законопроектов преобразований[⇨].

По мнению Цицерона, труды которого стали главным источником по данной теме, Луций Лициний был лучшим оратором своей эпохи. С красноречием в азиатском стиле он сочетал глубокие познания в юриспруденции. Один из учеников Красса — Публий Сульпиций[⇨].

Источники

До нашего времени не сохранились какие-либо античные тексты, посвящённые преимущественно Луцию Лицинию Крассу. Несколько его выдающихся современников (Марк Эмилий Скавр, Публий Рутилий Руф, Квинт Лутаций Катул, Луций Корнелий Сулла) оставили после себя воспоминания, но они были полностью утрачены[1].

Поскольку Красс оценивался в античной литературе в первую очередь как оратор и только во вторую как политик, информация о нём сохранилась главным образом в составе риторических произведений. Тексты речей самого Луция Лициния утрачены; самыми ранними источниками, содержащими информацию о Крассе, стали сочинения Марка Туллия Цицерона. Этому оратору в год смерти Луция Лициния было пятнадцать лет, и он присутствовал при некоторых поздних выступлениях Красса, включая самое последнее. Цицерон упоминает Красса в ряде своих речей, а в трактатах «Брут» и «Об ораторе» Луций Лициний стал одной из центральных фигур[2].

Кроме того, информация об отдельных эпизодах биографии Красса содержится в сочинениях Аскония Педиана, Плиния Старшего, Светония, Валерия Максима.

В историографии единственная на данный момент обзорная работа о Луции Лицинии — статья немецкого антиковеда Н. Хепке в энциклопедии «Паули-Виссова»[3]. Кроме того, Красс фигурирует в более общих работах, посвящённых Сулле[4], «тёмному десятилетию» (90-м годам до н. э.)[5][6][7]. Как выдающийся оратор он находится в центре внимания авторов книг по истории римской литературы[8][9] и биографов Цицерона[10].

Биография

Происхождение

Луций Лициний — представитель одного из знатнейших плебейских родов Рима. Лицинии были в составе самой первой коллегии народных трибунов и достигли консульства уже в 364 году до н. э. Правда, в промежутке между 361 и 236 годами до н. э. они ни разу не упоминаются в Капитолийских фастах. Начало следующего периода в истории рода связано с жившим предположительно во время Первой Пунической войны Публием Лицинием, старший из сыновей которого получил прозвище Crassus, ставшее когноменом для его потомков[11].

Фасты называют преномены отца и деда Луция Лициния Красса — Луций и Гай соответственно[12]. О Луции-старшем ничего не известно[13], а Гай — это предположительно консул 168 года до н. э. и племянник первого Красса-консула, Публия Лициния Красса Дива, коллеги Сципиона Африканского в 205 году до н. э. Согласно этой генеалогии современник Луция Лициния Публий Лициний Красс (консул 97 года до н. э.) приходился ему троюродным братом[14].

Ранние годы

Согласно Цицерону, Луций Лициний родился в консульство Гая Лелия и Квинта Сервилия Цепиона и тремя годами позже, чем Марк Антоний Оратор, то есть в 140 году до н. э.[15][16] Известно, что его учителем был Луций Целий Антипатр — первый ритор среди римских историков и друг Гая Лелия Мудрого[17], который затем стал другом и взрослому Крассу[18].

В юношеские годы Луций Лициний активно развивал своё красноречие, занимаясь для этого как переводами с греческого, так и пересказом латинских текстов — в первую очередь стихов Квинта Энния и речей Гая Семпрония Гракха[19] (при этом антиковед Н. Хепке считает, что выступления Гракха Красс скорее всего не слышал, так как ему было во время трибуната Гая Семпрония 17-19 лет, а это обязывало его посещать Форум[16]). Кроме того, Луций Лициний активно изучал гражданское право. Во многом интерес Красса к этой отрасли знания был связан с его дружбой с Квинтом Муцием Сцеволой Понтификом[16].

В 119 году до н. э. Красс выступил с обвинением против консуляра Гая Папирия Карбона, «человека знатного и красноречивого»[20]. Суть обвинения неизвестна, но Луций Лициний в своей речи припомнил Карбону его попытку в 131 году до н. э. узаконить переизбрание народных трибунов на несколько лет подряд и слухи о причастности Карбона к гибели Сципиона Эмилиана, а также обличил его как ренегата, поскольку Гай Папирий сначала принадлежал к гракханской «партии», а потом поддержал Луция Опимия[21]. В результате Карбон был вынужден покончить с собой, а Луций Лициний «снискал своему дарованию не только признание, но и восхищение»[22]. Правда, позже Красс сожалел, что выступил с этим обвинением: всю остальную жизнь он чувствовал себя окружённым врагами, которые внимательно следили за ним и ждали малейшей ошибки, чтобы нанести ответный удар[23]. Одним из этих врагов был сын Карбона — Гай Папирий Карбон Арвина[24].

Судя по этому эпизоду биографии, Луций Лициний в молодости был на стороне «народной партии». К тому времени он был женат на дочери Квинта Муция Сцеволы Авгура, которая приходилась троюродной сестрой его другу Сцеволе Понтифику, внучкой Гаю Лелию Мудрому и племянницей жене Гая Фанния; таким образом, Красс стал частью той группы римских нобилей, которая ещё десятью годами ранее составляла окружение Сципиона Эмилиана[24].

В 118 году до н. э. Луций Лициний выступил за организацию Нарбоннской колонии в Трансальпийской Галлии. Эта колония рассматривалась в качестве замены одного из главных проектов Гая Гракха (римского поселения на месте Карфагена) и сенат был против[25]. Красс произнёс по этому поводу речь, «более зрелую, чем можно было ожидать от его возраста»[26]. Закон был подписан, а Луций Лициний стал одним из триумвиров, занимавшихся организацией новой колонии[27]. В 114 году до н. э. Красс защищал в суде свою родственницу — весталку Лицинию — которую обвинили вместе с ещё двумя весталками в прелюбодеянии. По словам Цицерона, в этом деле Луций Лициний «был особенно красноречив»[26], но его подзащитную осудили на смерть[28].

Начало cursus honorum

Большую часть магистратур Луций Лициний занимал совместно со своим другом Сцеволой. Первую ступень его cursus honorum — квестуру — датируют самое позднее 109 годом до н. э.[29] Красс и Сцевола провели свой квесторский год в Азии. Луций Лициний использовал это для продолжения своего образования: он встречался с учёными людьми, в том числе с Метродором Скепсийским[30], а на обратном пути из Македонии заехал в Афины. Опоздав на мистерии на два дня, Красс потребовал повторить обряд специально для него, но получил отказ, чем был очень рассержен. Эта история заставила его уехать из Афин раньше, чем он сначала планировал[31], но Красс всё же успел послушать «лучших учёных» города[30]. Среди последних выделялся академик Хармад, под руководством которого Луций Лициний существенно расширил свои познания в греческой философии[28].

Трибунат Луция Лициния датирован точно — 107 годом до н. э.[32] Уже младшие современники отмечали, что ничего запоминающегося Красс в этот год не совершил, и «если бы в этой сво­ей долж­но­сти он не обе­дал у гла­ша­тая Гра­ния и если бы об этом два­жды не рас­ска­зал Луцилий, мы бы и не зна­ли, что он был народ­ным три­бу­ном»[26]. Сцевола занимал ту же должность годом позже, и Цицерон сообщает, что как раз когда Квинт Муций председательствовал в народном собрании, его друг произносил речь в защиту судебного закона Квинта Сервилия Цепиона[15].

В связи с событиями 106 года до н. э. в историографии констатируют переход Красса из «народной партии» в «сенатскую»[33]. Консул Цепион предложил снова формировать судейские коллегии из сенаторов, а не из всадников, как это делалось со времён Гая Гракха; Луций Лициний произнёс речь в поддержку этой инициативы, несмотря на её крайнюю непопулярность у всадников и плебса, и добился её принятия в качестве закона (lex Servilia de repetundis). Эта речь содержала «похвалы сенату» и много резких отзывов о всадниках. Позже профессиональный обвинитель Марк Юний Брут попытался в ходе суда над неким Гнеем Планком уличить Красса в непоследовательности, цитируя попеременно его речи о Нарбонской колонии и о законе Сервилия; Луций Лициний же постарался доказать, что в обоих случаях говорил то, что требовалось, исходя из материалов дела[34].

К этому же периоду могут относиться[33] выпады Красса против Гая Меммия — народного трибуна 111 года до н. э., в течение ряда лет ведшего борьбу против сената. Цицерон упоминает речь Луция Лициния, где говорится, «буд­то Меммий „иску­сал локоть Лар­га“, когда подрал­ся с ним в Тар­ра­цине из-за подруж­ки» (человек по имени Ларг нигде больше не упоминается). Правда, тут же выясняется, что рассказ этот, подчёркивающий вспыльчивость и развратность Меммия, является плодом вымысла[35]. Кроме того, Красс в речи перед народным собранием (по какому поводу она была произнесена, неизвестно) высмеял самомнение экс-трибуна: «Настоль­ко велик кажется само­му себе Мем­мий, что, схо­дя на пло­щадь, накло­ня­ет голо­ву, чтобы прой­ти под Фаби­е­вой аркой»[36].

Следующую ступень карьеры Луция Лициния — эдилитет — датируют 103 годом до н. э.[37] или периодом между 105 и 103 годами до н. э.[38]. В качестве эдила Красс организовал вместе со Сцеволой великолепные игры[39][40][41], на которых римская публика впервые увидела львов[42]. В 100 году до н. э., в решающий момент борьбы сената с народным трибуном Луцием Аппулеем Сатурнином, Луций Лициний в числе прочих аристократов явился на комиций, чтобы принять участие в открытом бою с «мятежниками»[43]. В дальнейшем, не позже 98 года до н. э., он был претором[44].

Консульство и проконсульство

В 95 году до н. э. Луций Лициний стал консулом. Источники сообщают, что во время предвыборной кампании он стыдился в присутствии тестя обходить форум, умоляя избирателей голосовать за него[45] — «а всё потому, что он более чтил достоинство Сцеволы, чем свою белую тогу»[46]. Тем не менее Красс одержал победу на выборах[47]. Вместе со своим бессменным коллегой Сцеволой он принял lex Licinia Mucia de civibus redigundis — закон, по которому было проведено строжайшее расследование в отношении всех живших в Риме италиков, называвших себя римскими гражданами[48]. Те из них, кто не смог доказать своё гражданство, были изгнаны из города[49]. Цицерон предполагал, что подтолкнуть консулов к такому шагу могло негодование Марка Эмилия Скавра в связи с участием лжеграждан в работе народного собрания[50]; в историографии выдвигалась гипотеза, что Красс и Сцевола выполняли поручение «фракции» Метеллов, боровшейся таким образом против Гая Мария[51]. Вероятно, такое ужесточение законодательства стало одной из непосредственных причин начавшейся через четыре года Союзнической войны[52].

Цицерон датирует консульским годом Красса процесс Квинта Сервилия Цепиона Младшего. Этого нобиля формально обвиняли в «оскорблении величия римского народа», но фактически привлекли к суду как приверженца сенатской «партии» и врага Сатурнина[53]. Красс, поддерживавший когда-то отца Цепиона, произнёс защитную речь и на этом процессе. Она была «слиш­ком длин­на для похваль­ной речи при защи­те и корот­ка для обыч­ной судеб­ной»[54]; тем не менее Цепион был оправдан[55].

По истечении срока консульских полномочий Луций Лициний стал проконсулом Галлии (возможно, Цизальпийской)[56][53]. Он уничтожил разбойников в своей провинции, и сенат «из любезности» предоставил ему триумф, но тут Красс встретил сопротивление со стороны Сцеволы. Последний «не оста­но­вил­ся перед тем, чтобы, исхо­дя из забо­ты о бла­ге госу­дар­ства, а не сво­е­го кол­ле­ги, нало­жить запрет на реше­ние сена­та»[57] (есть вероятность того, что это происходило ещё в 95 году до н. э., во время консульства Луция Лициния и Квинта Муция[47]). Этот эпизод показывает, что отношения между неизменными коллегами были достаточно сложными[58].

Позже (вероятно, в 93 году до н. э.[53]) Сцевола и Красс представляли две противоборствующие стороны в процессе Мания Курия. Это была тяжба о наследстве, рассматривавшаяся в суде центумвиров. Красс выступал «про­тив бук­вы пись­мен­но­го сви­де­тель­ства, в защи­ту равен­ства и спра­вед­ли­во­сти» и «совершенно подавил Сцеволу обилием доводов и примеров»[59]. Цицерон сообщает, что вся защита Крассом Курия была построена на подшучивании над оппонентами, но шутки были тактичными, без колкостей[60][61].

Когда легат Сцеволы Публий Рутилий Руф был привлечён к суду по явно сфабрикованному обвинению в злоупотреблении властью (традиционной датой процесса является 92 год до н. э.[62]), Красс предложил ему свои услуги; но Рутилий предпочёл защищать себя самостоятельно и был осуждён[63]. В историографии существует гипотеза, что в действительности Луций Лициний мог стоять за обвинителями, и что его целью было отомстить Сцеволе за потерянный триумф[64].

Цензура

Вершиной карьеры Красса стала цензура 92 года до н. э., совместная с Гнеем Домицием Агенобарбом[65]. Возможно, эти два нобиля уже были коллегами раньше: есть денарии, на которых выбиты их имена наряду с именами ещё пяти римлян. По одной версии, эти монеты относятся ко времени цензуры; по другой, речь должна идти о специальной комиссии, работавшей где-то в промежутке между 109 и 104 годами до н. э.[66].

Совместно цензоры издали эдикт, запрещавший преподавание искусства красноречия на латинском языке. Его текст сохранился в составе одного из сочинений Светония:

Дошло до нас, что есть люди, кото­рые заве­ли нау­ку ново­го рода, к ним в шко­лы соби­ра­ет­ся юно­ше­ство, они при­ня­ли имя латин­ских рито­ров, и там-то моло­дые люди без­дель­ни­ча­ют целы­ми дня­ми. Пред­ка­ми наши­ми уста­нов­ле­но, чему детей учить и в какие шко­лы ходить; нов­ше­ства же, тво­ри­мые вопре­ки обы­чаю и нра­ву пред­ков, пред­став­ля­ют­ся непра­виль­ны­ми и неже­ла­тель­ны­ми. Поэто­му счи­та­ем необ­хо­ди­мым выска­зать наше мне­ние для тех, кто содер­жит шко­лы, и для тех, кто при­вык посе­щать их, что нам это не угод­но.

Светоний. О грамматиках и риторах, 25[67]

Формальным обоснованием этого запрета стали как «бездельничанье» молодёжи в латинских школах, так и поверхностность получаемого там образования. В историографии выдвигалось предположение о возможных политических причинах: с системой латинского образования, возможно, был связан Гай Марий, терявший в 90-е годы до н. э. своих сторонников в сенате. Но в любом случае запрет латинского образования не имел реальных последствий[68].

Между цензорами произошёл открытый конфликт, усиленный полным несходством их характеров. Агенобарб был человеком мрачным, суровым, грубым, а Красс — насмешливым, мягким, утончённым и немного легкомысленным[69]. Поводом к столкновению стало излишне роскошное убранство особняка Красса на Палатине: Луций Лициний первым из римлян украсил свой дом, стоимость которого оценивали в шесть миллионов сестерциев, статуями из гиметийского мрамора. Гней Домиций перед народным собранием обвинил своего коллегу в изнеженности и расточительности, а тот применил в обороне «науку остроумия». По словам Цицерона, вложенным в уста Марка Антония в трактате «Об ораторе», «Доми­ций был так важен, так непре­кло­нен, что его воз­ра­же­ния явно было гораз­до луч­ше раз­ве­ять шут­кой, чем раз­бить силой»[70].

Парируя критику Агенобарба, Красс заявил, «что нечего удивляться его медной бороде, если язык у него из железа, а сердце из свинца»[71]. Гней Домиций рассказал народу о вопиющем, по его мнению, случае: у Красса была ручная мурена, незадолго до того умершая, и Луций Лициний оплакал её и приказал похоронить. Красс же на это ответил, что в самом деле не обладает стойкостью своего коллеги: ведь тот не проронил ни единой слезы, похоронив трёх своих жён[72]. Слушавший эту перепалку Цицерон позже признал, что ни одна речь не вызывала на форуме более шумного одобрения у народа[73]. Это было последнее выступление Красса перед широкой публикой[74].

Смерть

Последний год жизни Красса (91 до н. э.) пришёлся на трибунат Марка Ливия Друза. Этот политик попытался провести целый курс реформ, предполагавший восстановление контроля сената над судами, увеличение хлебных дотаций для римской бедноты, раздачу всех государственных земель и предоставление гражданства италикам. Цицерон называет Луция Лициния одним из главных советников Друза наряду с Марком Эмилием Скавром[75]; в историографии существует предположение, что Красс и Скавр и являются авторами законопроектов преобразований[76]. Луций Лициний обеспечил Друзу поддержку большинства в сенате и сам стал членом комиссии, занимавшейся распределением государственных земель[77].

Начинания Друза встретили активное сопротивление, возглавленное Квинтом Сервилием Цепионом и консулом Луцием Марцием Филиппом. Последний 12 сентября сделал сенсационное заявление: он сказал перед народным собранием, «что дол­жен искать более разум­но­го государ­ствен­но­го сове­та, ибо с тепе­реш­ним сена­том он не в состо­я­нии управ­лять рес­пуб­ли­кой»[78]. Друз уже на следующий день созвал сенат, и там Красс произнёс свою последнюю речь, которую Цицерон назвал «лебединой песнью»[79]. Луций Лициний «оплакал горькую участь осиротелого сената» и республики, которую консул, по его словам, хотел лишить едва ли не последней опоры. Филипп, потеряв контроль над собой, пригрозил оратору взысканием с него пени под залог (эта мера обычно применялась по отношению к сенаторам, пропускавшим заседания). Ответом на это стали знаменитые слова:

Что же, раз ты счел зало­го­вым иму­ще­ством пра­ва все­го мое­го сосло­вия и уре­за­ешь их перед лицом рим­ско­го наро­да, ты дума­ешь напу­гать меня эти­ми зало­га­ми? Не иму­ще­ство мое надо тебе уре­зать, если хочешь усми­рить Крас­са: язык мой тебе надо для это­го отре­зать! Но даже будь он вырван, само дыха­ние мое вос­сла­вит мою сво­бо­ду и опро­вергнет твой про­из­вол!

Цицерон. Об ораторе, III, 4[80]

Сенат единогласно поддержал предложенное Крассом постановление, в котором говорилось: «рим­ский народ не дол­жен сомне­вать­ся в том, что сенат все­гда неиз­мен­но верен забо­те о бла­ге рес­пуб­ли­ки». Но уже во время выступления Луций Лициний почувствовал боль в груди, и его начало знобить. По возвращении домой у оратора началась лихорадка. Через 6 дней, 19 сентября 91 года до н. э., он умер от воспаления лёгких[81][82].

Семья

Луций Лициний был женат на Муции, дочери Квинта Муция Сцеволы Авгура. В этом браке родились две дочери: одна из них стала женой Публия Корнелия Сципиона Назики, вторая — женой Гая Мария Младшего. Своим завещанием Красс усыновил внука от старшей дочери, получившего имя Луций Лициний Красс Сципион[83]. Ещё одним внуком Красса был Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион Назика.

Красс как оратор

При жизни и первое десятилетие после смерти Луций Лициний считался лучшим из римских ораторов, превосходившим даже Марка Антония. От последнего Красс отличался широкой образованностью и глубокими познаниями в области права. При этом его язык был очень точным и изящным, изложение — ясным; по словам Цицерона, «когда он рас­суж­дал о граж­дан­ском пра­ве, о спра­вед­ли­во­сти, о бла­ге, дово­ды и при­ме­ры при­хо­ди­ли к нему в изоби­лии». Обилием таких доводов и примеров Красс «совершенно подавил» своего друга Сцеволу в процессе по делу Мания Курия[84]. В своих речах Красс блестяще соединял пафос всех видов с остроумием[85]. Для него был характерен виртуозный ритмический стиль (азианизм), при котором прозаический текст делился на ритмизованные клаузулы[86][87].

Красс при­хо­дил отлич­но под­го­тов­лен­ный; его жда­ли, его слу­ша­ли, и с само­го нача­ла его неиз­мен­но про­ду­ман­ной речи ста­но­ви­лось ясно, что он не обма­нул ожи­да­ний. Не было ни лиш­них дви­же­ний тела, ни вне­зап­ных изме­не­ний голо­са, ни хож­де­ния взад и впе­ред, ни часто­го при­топ­ты­ва­ния ногой; речь страст­ная, а ино­гда — гнев­ная и пол­ная спра­вед­ли­во­го него­до­ва­ния; мно­го юмо­ра, но достой­но­го; и, что осо­бен­но труд­но, пыш­ность соче­та­лась у него с крат­ко­стью. А в уме­нии пере­бра­сы­вать­ся репли­ка­ми с про­тив­ни­ком он не имел рав­ных.

Цицерон. Брут, 158[88]

Цицерон выстроил характеристику Луция Лициния в значительной степени на сопоставлении с его коллегой и частым оппонентом в судах Сцеволой. С его точки зрения Красс — «лучший правовед среди ораторов», тогда как Сцевола — «лучший оратор среди правоведов»[59]; Красс — «самый немногословный из изящных»[89], а Сцевола — «самый изящный из немногословных». Цицерон называет этих двоих лучшими знатоками ораторского искусства для своего времени; известно, что юный Квинт Гортензий впервые выступил в суде в их присутствии, и Красс и Сцевола сразу разглядели в нём большой талант[90]. Учеником Луция Лициния был выдающийся оратор и политик Публий Сульпиций. А Цицерон называл речь Красса в защиту Цепиона своей «наставницей»[73].

Герои трактата «Брут» сетуют на то, что Красс слишком редко издавал тексты своих выступлений. Причём в ряде случаев целые разделы в текстах только намечались, но не разрабатывались, так что читатель получал скорее план выступления с заметками для памяти[91]. Иногда Луций Лициний издавал и полные тексты, которые получали читательское признание и, несмотря на быстрое развитие ораторского искусства в ту эпоху, занимали место в ряду общепризнанных шедевров[2].

Оценки

Цицерон ставит Луция Лициния намного выше всех остальных мастеров красноречия той эпохи[85]. Поэтому именно в уста Красса Цицерон вложил рассказ о том, каким должен быть идеальный оратор[92]. По мнению Марка Туллия, Красс умер как раз тогда, когда после прохождения всего сursus honorum перед ним открывался путь «к высшему влиянию»[93].

Луций Лициний считался одним из лучших римских ораторов до времён Тацита[94][2]. При этом Луций Анней Сенека сообщает, что современные ему архаисты не признавали Красса, считая его «слишком изысканным и современным»[95]. После Тацита Луция Лициния уже не цитируют напрямую, хотя упоминания о нём встречаются до самого конца античности[2].

В историографии существует мнение, что лучшим римским оратором до Цицерона был всё-таки Гай Семпроний Гракх[96][97]. Говоря о политической карьере Красса, Э. Бэдиан называет его человеком «трезвым и проницательным», который в условиях острых конфликтов внутри римского нобилитета смог сохранить свободу действий, не связав свою судьбу ни с одной из враждующих сторон[98].

Примечания

  1. Альбрехт А., 2002, с. 429.
  2. 1 2 3 4 Licinius 55, 1926, s. 252.
  3. Häpke N. Licinius 55 // RE. — 1926. — С. 252-267.
  4. Короленков А., Смыков Е. Сулла. — М.: Молодая гвардия, 2007. — 430 с. — ISBN 978-5-235-02967-5.
  5. Бэдиан Э. Цепион и Норбан (заметки о десятилетии 100—90 гг. до н. э.) // Studia Historica. — 2010. — № Х. — С. 162-207.
  6. Короленков А. Процесс Рутилия Руфа и его политический контекст // Вестник древней истории. — 2014. — № 3. — С. 59—74.
  7. Селецкий П. О некоторых современных исследованиях социально-политической истории Рима 90-х годов I в. до н. э. // Вестник древней истории. — 1978. — № 3. — С. 205-215.
  8. История римской литературы. — М.: Издательство АН СССР, 1959. — Т. 1. — 534 с.
  9. Альбрехт М. История римской литературы. — М.: Греко-латинский кабинет, 2002. — Т. 1. — 704 с. — ISBN 5-87245-092-3.
  10. Бобровникова Т. Цицерон. — М.: Молодая гвардия, 2006. — 532 с. — ISBN 5-235-02933-X.
  11. Licinius, 1926, s. 214.
  12. Fasti Capitolini, ann. d. 95 до н. э..
  13. Licinius 54, 1926, s. 252.
  14. Licinii Crassi, 1926, s. 247-248.
  15. 1 2 Цицерон, 1994, Брут, 161.
  16. 1 2 3 Licinius 55, 1926, s. 254.
  17. Цицерон, 1994, Брут, 102.
  18. Цицерон, 1994, Об ораторе, II, 54.
  19. Цицерон, 1994, Об ораторе, I, 154-155.
  20. Цицерон, 1994, Об ораторе, III, 74.
  21. Цицерон, 1994, Об ораторе, II, 170.
  22. Цицерон, 1994, Брут, 159.
  23. Цицерон, 1993, Против Верреса, II, 3.
  24. 1 2 Licinius 55, 1926, s. 255.
  25. Licinius 55, 1926, s. 255-256.
  26. 1 2 3 Цицерон, 1994, Брут, 160.
  27. Broughton T., 1951, р. 528.
  28. 1 2 Licinius 55, 1926, s. 256.
  29. Broughton T., 1951, р. 546.
  30. 1 2 Цицерон, 1994, Об ораторе, II, 365.
  31. Цицерон, 1994, Об ораторе, III, 75.
  32. Broughton T., 1951, р.551.
  33. 1 2 Licinius 55, 1926, s. 257.
  34. Цицерон, 1993, В защиту Авла Клуенция Габита, 140.
  35. Цицерон, 1994, Об ораторе II, 240.
  36. Цицерон, 1994, Об ораторе II, 267.
  37. Цицерон, 1993, Против Гая Верреса («О предметах искусства»), прим.123.
  38. Licinius 55, 1926, s. 258.
  39. Цицерон, 1974, Об обязанностях II, 57.
  40. Цицерон, 1993, Против Гая Верреса («О предметах искусства»), 133.
  41. Плиний Старший, VIII, 53.
  42. Цицерон, 1993, Против Гая Верреса («О предметах искусства»), прим. 123.
  43. Цицерон, 1993, В защиту Гая Рабирия, 21.
  44. Broughton T., 1952, р. 4—5.
  45. Цицерон, 1994, Об ораторе, I, 112.
  46. Валерий Максим, 2007, IV, 5, 4.
  47. 1 2 Broughton T., 1952, р. 11.
  48. Цицерон, В защиту Луция Корнелия Бальба, 48.
  49. Цицерон, 1974, Об обязанностях III, 47.
  50. Цицерон, 1994, Об ораторе II, 257.
  51. Бэдиан Э., 2010, с. 179.
  52. Licinius 55, 1926, s. 258-259.
  53. 1 2 3 Licinius 55, 1926, s. 259.
  54. Цицерон, 1994, Брут, 162.
  55. Короленков А., Смыков Е., 2007, с. 137-138.
  56. Broughton T., 1952, р. 13.
  57. Асконий Педиан, 13С.
  58. Короленков А., 2014, с. 64; 67.
  59. 1 2 Цицерон, 1994, Брут, 145.
  60. Цицерон, 1994, Об ораторе II, 221-222.
  61. Licinius 55, 1926, s. 259-260.
  62. Короленков А., 2014, с. 63.
  63. Цицерон, 1994, Брут, 115.
  64. Короленков А., 2014, с. 69-71.
  65. Broughton T., 1952, р. 17.
  66. Licinius 55, 1926, s. 260.
  67. Светоний, 1999, О грамматиках и риторах, 25.
  68. Licinius 55, 1926, s. 260-261.
  69. Бобровникова Т., 2006, с. 28-29.
  70. Цицерон, 1994, Об ораторе, II, 230.
  71. Светоний, 1999, Нерон, 2, 2.
  72. Бобровникова Т., 2006, с. 29.
  73. 1 2 Цицерон, 1994, Брут, 164.
  74. Licinius 55, 1926, s. 261.
  75. Цицерон, 1993, О своём доме, 50.
  76. Селецкий П., 1978, с. 212.
  77. Licinius 55, 1926, s. 262.
  78. Цицерон, 1994, Об ораторе, III, 2.
  79. Цицерон, 1994, Об ораторе, III, 6.
  80. Цицерон, 1994, Об ораторе, III, 4.
  81. Бобровникова Т., 2006, с. 46.
  82. Licinius 55, 1926, s. 262-263.
  83. Цицерон, 1994, Брут, 212.
  84. Цицерон, 1994, Брут, 143-145.
  85. 1 2 Покровский М., 1942, с. 123.
  86. Альбрехт М., 2002, с. 80; 84.
  87. Licinius 55, 1926, s. 267.
  88. Цицерон, 1994, Брут, 158.
  89. Цицерон, 1994, Брут, 148.
  90. Цицерон, 1994, Брут, 228—229.
  91. Цицерон, 1994, Брут, 163-164.
  92. Цицерон, 1994, Об ораторе, I, 201-203.
  93. Цицерон, 1994, Об ораторе, III, 7.
  94. Тацит, 1990, Диалог об ораторах, 34.
  95. Сенека, 64, 113.
  96. Ковалёв С., 2002, с. 582.
  97. Альбрехт М., 2002, с. 543.
  98. Бэдиан Э., 2010, с. 180.

Источники и литература

Источники

  1. Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. Трагедии. — М.: Художественная литература, 1986. — 544 с.
  2. Асконий Педиан. Сайт «Аttalus». Дата обращения 9 января 2016.
  3. Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения. — СПб.: Издательство СПбГУ, 2007. — 308 с. — ISBN 978-5-288-04267-6.
  4. Публий Корнелий Тацит. Диалог об ораторах // Сочинения. — СПб.: Наука, 1993. — С. 356—384. — ISBN 5-02-028170-0.
  5. Плиний Старший. Естественная история. Дата обращения 2 августа 2016.
  6. Светоний. Жизнь двенадцати цезарей // Светоний. Властелины Рима. — М.: Ладомир, 1999. — С. 12-281. — ISBN 5-86218-365-5.
  7. Цицерон. В защиту Луция Корнелия Бальба. Дата обращения 4 сентября 2016.
  8. Цицерон. Об обязанностях // О старости. О дружбе. Об обязанностях. — М.: Наука, 1974. — С. 58-158.
  9. Цицерон. Речи. — М.: Наука, 1993. — ISBN 5-02-011168-6.
  10. Цицерон. Три трактата об ораторском искусстве. — М.: Ладомир, 1994. — 475 с. — ISBN 5-86218-097-4.
  11. Fasti Capitolini. Сайт «История Древнего Рима». Дата обращения 2 августа 2016.

Литература

  1. Альбрехт М. История римской литературы. — М.: Греко-латинский кабинет, 2002. — Т. 1. — 704 с. — ISBN 5-87245-092-3.
  2. Бобровникова Т. Цицерон. — М.: Молодая гвардия, 2006. — 532 с. — ISBN 5-235-02933-X.
  3. Бэдиан Э. Цепион и Норбан (заметки о десятилетии 100—90 гг. до н. э.) // Studia Historica. — 2010. — № Х. — С. 162-207.
  4. История римской литературы. — М.: Издательство АН СССР, 1959. — Т. 1. — 534 с.
  5. Ковалёв С. История Рима. — М.: Полигон, 2002. — 864 с. — ISBN 5-89173-171-1.
  6. Короленков А. Процесс Рутилия Руфа и его политический контекст // Вестник древней истории. — 2014. — № 3. — С. 59—74.
  7. Короленков А., Смыков Е. Сулла. — М.: Молодая гвардия, 2007. — 430 с. — ISBN 978-5-235-02967-5.
  8. Покровский М. История римской литературы. — М., 1942. — 408 с.
  9. Селецкий П. О некоторых современных исследованиях социально-политической истории Рима 90-х годов I в. до н. э. // Вестник древней истории. — 1978. — № 3. — С. 205-215.
  10. Циркин Ю. Гражданские войны в Риме. Побеждённые. — СПб.: Издательство СПбГУ, 2006. — 314 с. — ISBN 5-288-03867-8.
  11. Broughton T. Magistrates of the Roman Republic. — New York, 1951. — Vol. I. — P. 600.
  12. Broughton T. Magistrates of the Roman Republic. — New York, 1952. — Vol. II. — P. 558.
  13. Häpke N. Licinius 55 // RE. — 1926. — С. 252-267.
  14. Münzer F. Licinii Crassi // RE. — 1926. — С. 245-250.
  15. Münzer F. Licinius // RE. — 1926. — С. 214-215.
  16. Münzer F. Licinius 54 // RE. — 1926. — С. 252.

Ссылки